"Сожги или сохрани" Латунным скальпелем луч солнца разрезал пурпурную дымку панельных чертогов. Отразившись от железных деталей, лежащих на верстаке у окна, луч вонзился в сонные очи слесаря. Тот поднял тяжёлые, словно заржавевшие створы ворот, веки и тут же зажмурился от боли, пронзившей, казалось, каждое окончание зрительных нервов. Слесарь грязно выругался. Отвернувшись от непрошеного гостя, он с усилием все же открыл глаза. Ему снова снилась она. Как и вчера. И позавчера. И неделей ранее. Мысли его путались, словно кванты. Плохо контролируемой рукой слесарь пошарил по столу в поисках телефона. Ворох исписанных страниц полетел на пол. Слесарь снова выругался, после чего нащупал телефон. Цифры на экране показывали далеко за полдень.
- Надо завязывать с ночной писаниной. - голос его был хриплым спросонья.
Подняв с пола разлетевшиеся рукописи, он небрежно бросил их в ящик стола.
Смыв остатки пелены Морфея, слесарь налили кружку ароматного свежемолотого кофия, сел в кресло, отхлебнул и посмотрел на верстак. По верстаку всё ещё расхаживал непрошеный латунный гость. Уставившись на него потерянным взглядом, он сделал ещё глоток, после чего вспомнил недавно прослушанные лекции по астрофизике и теории пространства и времени.
- Ты из прошлого! - задумчиво произнес слесарь и ткнул пальцем в поверхность верстака.
Латунный луч недовольно задрожал, ощериваясь многочисленными отблесками. Слесарь проследил за самым ярким из них. Взгляд его остановился на клинке, лежащем по правую руку. Подушечками пальцев он провел по неровностям холодной стали.
- И ты из прошлого. - всё так же задумчиво произнес слесарь.
Клинок дал ему друг детства, попросив оформить удобную рукоять. Эта заточенная полоска стали некогда была сделана его, ныне покойным, отцом. Славная память, заключенная в грубоватом куске железа.
- А однажды уйду и я. И от меня останется кусок железа. И, быть может, кто-то будет так же сидеть и размышлять о том, как я размышлял... Тьфу! Рекурсия какая-то. Ре-ку-р-си-я - медленно произнес слесарь и ухмыльнулся - И откуда это слово в моей голове?
Он отставил наполовину опустевшую кружку, ногтем подцепил клинок и начал внимательно изучать его со всех сторон.
- Странное чувство... Стоп!
Слесарь откинулся на стуле, протянул руку к столу, наощуп взял книгу, раскрыл и прочел первые строки:
- Странное чувство: человек уже умер, а отправленный им пакет только сейчас попадает ко мне в руки. Кажется, тончайшие невидимые нити исходят из этой потусторонней посылки, наводя нежную, как паутина, связь с царством теней.
Слесарь захлопнул книгу и вернул её на место.
- Читай или не читай! Сожги или сохрани! Прах к праху. - процитировал он по памяти ещё несколько строк и поднёс клинок ближе, всматриваясь в каждую неровность. - Что же ты мне скажешь?..
Мысли его неслись словно скорый поезд идущий ночным расписанием с запада на восток. Шумно, стремительно, ослепительно ярко. Из тьмы солнца ушедшего во тьму солнца зарождающегося. В окнах вагонов подсвечивались знакомые образы. Поезд ушел во тьму, оставляя гулкие удары сердца. Тудух-тудух...тудух-тудух. Сверху, с нескрываемым интересом, смотрела Хозяйка. Как и в ту ночь на реке.
Слесарь думал о температуре плавления оловянно-свинцового припоя и о древних трактатах по превращению свинца в золото. О песчинках в часах и о теплом песке распавшейся под ногами вечности. О ней и о юнгианской тени.
Тень! Слесарь замер. По спине пробежал холод . Медленно поворачивая в пальцах клинок, он посмотрел в пространство позади себя в отражении стали. Никого. Лишь пурпурная дымка и блеск золоченого декора в углу.
Спустя некоторое время, слесарь допил вторую кружку кофия и засмолил папироску. Мысли понемногу расстанавливались по полочкам. Завернув клинок в измятую газету, он отправился в мастерскую, напевая разухабистую песню, которую слушал холодной ночью августа.
Он был обычным слесарем. Его задача - сделать нож.
